 |
|
Они уходили домой в половине одиннадцатого ночи, а я корпел до половины первого. Вот так я перешел Рубикон и, учитывая мой возраст, ещ..
Джеймс Олдридж (James Aldridge)
«Последний взгляд»
Старый капитан с прокуренными усами хрипит в жестяной рупор. Капитан. Дамы и господа! Предупреждаю! Мы прибыли в Одессу! Пожалуйста!...
Эфраим Севела (Efraim Sevela)
«Киносценарий. Одесса - мама»
- Понятия не имею, где они встретились. В Нью-Йорке, ко- нечно, но вот где именно? Она на пять лет моложе меня - ей только семнадцать, и общих друзей у нас нет...
Хэммет Дэшил (Hammett Dashiell)
«Мальтийский сокол»
Смотрите также:
Великое Послание Секса. Письмо Джеку Керуаку от Нила Кэссиди
Дороги Джека Керуака. Андрей Малеак
Рецензия на книгу Ангелы одиночества. Галина Ермошина Запертые в свободе - Русский журнал
Снова на дороге 2. (из архивов Джека Керуака)
К тому же у нее было такое
же лицо как и у Риты Сэвидж подруги детства моей сестры, и о которой среди
всего прочего я грезил средь бела дня о том как она у меня между ног на
коленях на полу туалета, а я на стульчаке, с ее особыми прохладными губами
и по-индейски резкими высокими мягкими скулами -- то же самое лицо, но
темное, милое, с небольшими глазами честными блестящими и напряженными
она, Марду склонялась говоря что-то очень настойчиво Россу Валленстайну
(другу Жюльена) наклонившись над столом, глубоко -- "Я должен с нею связаться"
-- я пытался стрельнуть в нее радостным взглядом сексуальным взглядом на
который она так и не догадалась поднять голову или увидеть -- Я должен
объяснить, я только-только сошел с парохода в Нью-Йорке, меня рассчитали
до рейса на Кобе Япония из-за лажи с буфетчиком и моей неспособности быть
милосердным и на самом деле человечным и вообще обычным парнем выполняющим
обязанности дневального в кают-компании (а вы теперь не можете не признать
что я придерживаюсь фактов), что для меня типично, я относился к стармеху
и другим офицерам с запоздалой вежливостью, это в конце концов разозлило
их, они захотели от меня чего-то услышать, может чтоб я рявкнул поутру,
ставя кофе им на столик а вместо этого молча на мягких подошвах я спешил
выполнить малейшее их пожелание и ни разу не улыбнулся даже гадко, даже
свысока, всЈ это из-за моего ангела одиночества сидящего у меня на плече
пока я спускался по теплой Монтгомери-Стрит в тот вечер и увидел Марду
на крыле вместе с Жюльеном, вспомнив: "О вон девчонка с которой мне надо
связаться, интересно ходит ли она с кем-нибудь из этих парней" -- темно,
вы б ее едва разглядели на тусклой улице -- ее ноги в сандалетах-шлепанцах
такого сексуально привлекательного величия что я захотел поцеловать ее,
их -- хоть и без малейшего понятия о чем бы то ни было.
Подземные теплой ночью тусовались у Маски, Жюльен на крыле, Росс Валленстайн
стоя, Роджер Белуа великий тенор-саксофонист бопа, Уолт Фитцпатрик который
был сыном знаменитого режиссера и вырос в Голливуде в атмосфере вечеринок
у Греты Гарбо под утро и Чаплина пьяным вваливающегося в двери, несколько
других девчонок, Гарриет бывшая жена Росса Валленстайна этакая блондинка
с мягкими невыразительными чертами одетая в простое ситцевое платьишко
почти что кухонный халатик домохозяйки но живот наполняет мягкая сладость
когда смотришь на нее -- поскольку следует сделать еще одно признание,
а до скончания веков мне предстоит еще и не одно -- я грубо по-мужски сексуален
и ничего не могу с собой поделать и обладаю распутными и так далее наклонностями
да и почти все мои читатели мужского пола без сомнения таковы -- признание
за признанием.
Страницы: (90) : 123456789101112131415 ... >>
Вы читаете «Подземные», страница 2 (прочитано 1%)
«Ангелы одиночества», закладка на странице 10 (прочитано 3%)
«Big Sur», закладка на странице 10 (прочитано 6%)
«Биг Сюр», закладка на странице 10 (прочитано 7%)
«Бродяги Дхармы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Тем временем:
...
Hier nun, am allerstinkendsten Ort des gesamten Kunigreichs, wurde am
17. Juli 1738 Jean-Baptiste Grenouille geboren. Es war einer der
hei?esten Tage des Jahres. Die Hitze lag wie Blei uber dem Friedhof
und quetschte den nach einer Mischung aus fauligen Melonen und verbranntem
Hurn riechenden Verwesungsbrodem in die benachbarten Gassen. Grenouilles
Mutter stand, als die Wehen einsetzten, an einer Fischbude in der Rue aux
Fers und schuppte Wei?linge, die sie zuvor ausgenommen hatte. Die
Fische, angeblich erst am Morgen aus der Seine gezogen, stanken bereits so
sehr, dass ihr Geruch den Leichengeruch uberdeckte. Grenouilles Mutter aber
nahm weder den Fisch- noch den Leichengeruch wahr, denn ihre Nase war gegen
Geruche im huchsten Ma?e abgestumpft, und au?erdem schmerzte ihr
Leib, und der Schmerz tutete alle Empfunglichkeit fur uu?ere
Sinneseindrucke. Sie wollte nur noch, dass der Schmerz aufhure, sie wollte
die eklige Geburt so rasch als muglich hinter sich bringen. Es war ihre
funfte. Alle vorhergehenden hatte sie hier an der Fischbude absolviert, und
alle waren Totgeburten oder Halbtotgeburten gewesen, denn das blutige
Fleisch, das da herauskam, unterschied sich nicht viel von dem Fischgekruse,
das da schon lag, und lebte auch nicht viel mehr, und abends wurde alles
mitsammen weggeschaufelt und hinubergekarrt zum Friedhof oder hinunter zum
Fluss. So sollte es auch heute sein, und Grenouilles Mutter, die noch eine
junge Frau war, gerade Mitte zwanzig, die noch ganz hubsch aussah und noch
fast alle Zuhne im Munde hatte und auf dem Kopf noch etwas Haar und
au?er der Gicht und der Syphilis und einer leichten Schwindsucht keine
ernsthafte Krankheit; die noch hoffte, lange zu leben, vielleicht funf oder
zehn Jahre lang, und vielleicht sogar einmal zu heiraten und wirkliche
Kinder zu bekommen als ehrenwerte Frau eines verwitweten Handwerkers oder
so...
ресурс http://www.keruak.ru/
