 |
|
Он высокий, худощавый и, что называется, долговязый. На нем смокинг и крахмальная сорочка. Лицо длинновато,..
Уильям Сомерсет Моэм (William Somerset Maugham)
«Нечто человеческое»
И все эти превращения произошли прямо у нас под ногами. По ночам мне иногда чудилось, будто я слышу гул моря, а сквозь него- шум леса, того леса, что был здесь еще раньше, чем залив...
Джон Стейнбек (John Steinbeck)
«На Восток От Эдема»
- Не было, - подтвердила Тринидад, наклоняясь коробке с мертвыми мышами. - Он был с гитаристами. - Часа два..
Габриель Гарсия Маркес (Gabriel Garcia Marquez)
«Недобрый час»
Другие книги автора:
Джек Керуак, человек, давший голос целому поколению в литературе, родился 12 марта 1922 года в Лоуэлле, штат Массачусеттс, и умер в 47 лет. За свою короткую жизнь, проведенную, в основном, «на колесах», он успел написать около 20 книг прозы, поэзии и снов и стать самым известным и противоречивым автором своего времени.
Многие считали и считают его писателем никудышним, многие -- классиком литературы этого столетия, но практически все сходятся в одном: без Керуака литературы «разбитых» просто не было бы. По его книгам и разговорам учились писать, наверное, все битники. Он придумывал названия их книгам, кормил их идеями и замыслами. Стиль «письмодействия», отчасти заимствованный им у Марселя Пруста и творчески видоизмененный, оказался очень привлекательным для Аллена Гинзберга, Уильяма Берроуза, Грегори Корсо и многих других -- а уж опосредованным влияниям в мировой литературе несть числа.
...Стирай все пороги между глазом, рукой и листом бумаги -- пиши как дышишь, как живешь -- литература делается каждым твоим шагом. Если умеешь по-детски восторгаться живописным дощатым сортиром на склоне горы и густым среднезападным мороженым, ножками школьницы и закатом над товарной станцией -- значит, ты тоже можешь делать литературу... Манерностью это не было. Керуак боролся за свое право писать так, как говорил и думал: сам язык, ритм, расхристанная пунктуация -- все помогало ему кидаться головой в омут свободного самовыражения. Гинзберг называл его стиль «спонтанной боповой просодией» -- а джаз не требует пауз в композиции, ему не нужна редактура. Почти бессознательный поток. Голая экзистенция кончика пера или клавиш машинки.
Это было неслыханно. Талантливого выскочку ставили на место: редакторы ортодоксального издательства «Вайкинг» постарались оградить читателей от стилистических инноваций Керуака при публикации романа «На Дороге»(«On the Road») в 1957 году -- через пять лет после того, как три сумбурных недели были истрачены на лихорадочную запись на рулон газетной бумаги мыслей и событий нескольких минувших лет, проведенных в скитаниях по всему континенту. Но к тому времени Джек в глазах богемной тусовки с Таймс-Сквер уже был признанным «писателем»: в 1950 году вышел «Городок и Город» -- прото-книга многотомной «Легенды о Дулуозе», книги, которую он писал всю жизнь, и в которой -- вся его жизнь. Поэтому, наверное, так трудно Керуака описывать -- жизнь его задокументирована им самим, возможно, лучше кого бы то ни было в современной литературе.
Наверное, нет необходимости расшифровывать имена всех персонажей «На Дороге» -- досточно сказать, что за ними всеми стоят реальные люди, часто обижавшиеся на Керуака, не подозревавшие, что он запоминал мельчайшие детали их поведения и разговоров. Но об одном человеке все же следует сказать: Дин Мориарти -- Нил Кэссиди, ближайший «кореш» Джека Керуака, духовный «давно потерянный братишка» практически всех битников, совершенно неизвестный как писатель, человек, сильно зависевший от женщин и наркотиков всю свою короткую жизнь, которую превратил в нескончаемую череду приключений и которую стремился привести к состоянию покоя и умиротворения через учения странных религиозных сект, позже -- участник передвижной провокации «Веселых Проказников» Кена Кизи, почетный железнодорожник, уголовник и ужасный семьянин, любимый женой Кэролайн всю жизнь, несмотря на разрыв... Когда он умер в 1968 году, его прах был отправлен именно ей -- в жизни у него больше никого не осталось, Джек Керуак уже медленно угасал от алкоголизма во Флориде. Кен Кизи писал о нем: «Нил Кэссиди делал все, что делает роман, -- вот только он все делал лучше, потому что он так жил, а не только писал об этом». Его жизни хватило бы на сотню романов. Из них Керуак написал четырнадцать.
Этим людям не суждена была долгая жизнь -- они сжигали себя с обоих концов алкоголем, наркотиками, страстями... Джек Керуак умер в Сент-Питерсберге, Флорида, 31 октября 1969 года от обширного желудочного кровотечения. Еще при жизни его книги были переведены на 18 языков. На русском до недавнего времени была издана лишь пара крохотных и изуродованных цензурой отрывков.
Источник: http://spintongues.msk.ru/jack.htm
Тем временем:
... В тот день, увидев Кролика, я понял, что
Нью-Йорк - это как раз такая жизнь. Неделей раньше монсеньер Фэй водил
меня обедать в "Лафайет", где мы любовались блистательной выставкой
закусок, запивая их кларетом; мы выглядели не менее достойно, чем Кролик
со своей тростью, уверенно вышагивающий по тротуару, да только "Лафайет"
был всего лишь ресторан, и, выйдя из него, надо было садиться в машину,
переезжать мост и катить к себе в провинцию. Был Нью-Йорк, куда студенты
наезжали поразвлечься, все эти его ресторанчики - "Бастаноби", "Шенли", "У
Джека", - и мне он внушал ужас, хотя, что скрывать, я и сам в пьяном
тумане не раз скитался по нему, но всегда при этом чувствовал, что предаю
свои же стойкие идеальные представления. Сам не знаю, зачем я это делал,
но, наверно, не из распущенности - просто какой-то зуд не давал мне покоя.
От тех дней не сохранилось, пожалуй что, ни одного приятного воспоминания;
не зря Эрнест Хемингуэй заметил как-то, что кабаре нужны лишь для того,
чтобы одиноким мужчинам было где сводить знакомство с нестрогими
женщинами, в остальном же это попусту растраченное время да скверный,
прокуренный воздух.
Но в тот вечер, когда мы сидели с Кроликом у него дома, жизнь дышала
покоем и теплом, и было все, что я в Принстоне научился любить, - только
здесь все было еще тоньше и прекраснее. Тихо звучал гобой, к мелодии
примешивались звуки с улицы, доносившиеся приглушенно, потому что стены
были сплошь заставлены книжными полками, и мешал только хруст бумаги - это
один из соседей Кролика вскрывал конверты с приглашениями. Третий символ
Нью-Йорка открылся мне, и я начал прикидывать, во сколько обойдется такая
квартира и с кем из знакомых можно бы снять ее сообща.
Мечты, мечты! Следующие два года я был волен выбирать себе образ жизни
не больше, чем заключенный - фасон своей тюремной куртки. Когда в 1919
году я снова оказался в Нью-Йорке, обстоятельства так меня оплели, что о
радостях тихого подвижничества где-нибудь поблизости от Вашингтон-сквер и
думать было нечего. Я работал в рекламном бюро и выкручивался как мог,
чтобы оплатить тесную квартирку на двоих в Бронксе...
Фрэнсис Фицджеральд (Francis Fitzgerald)
«Мой невозвратный город»
ресурс http://www.keruak.ru/
